child pornography explicit scenes   899171cb     

Соболев Леонид Сергеевич - Соловей



Леонид Сергеевич Соболев
Соловей
На фронте под Одессой работал отряд разведчиков-моряков. По ночам они
пробирались в тыл румынам, проползая на животе между минными полями,
переходя по грудь в воде осеннего лимана, забираясь на шлюпке далеко за
линию фронта. Они снимали часовых ударом штыка или кинжала, забрасывали
гранатами хаты со штабами, сидели под обстрелом своих же батарей,
корректируя огонь, - неуловимые, смелые, быстрые, "черные дьяволы", "черные
комиссары", как с ужасом звали их румыны.
Среди них был электрик с миноносца "Фрунзе", красивый и статный моряк с
гордыми усиками, которого за эти усики и за любовь к кавалерийским штанам
прозвали "гусаром". Галифе, армейские гимнастерки и пилотки были вызваны
необходимостью: не очень-то ловко ползать по болотам в широких морских
штанах и флотских ботинках. Разведчики изменили морской форме, но "морская
душа" - полосатая тельняшка - свято сохранялась на теле и синела сквозь
ворот неоспоримым доказательством принадлежности к флоту, и на пилотке под
звездочкой гордо поблескивал якорек.
В жаркий пыльный день шестеро разведчиков шли через Одессу из бани.
Пить хотелось нестерпимо. Но пить в городе хотелось всем, и у ларьков
толпились очереди. Моряки со вздохом прошли три ларька, поглядывая на часы.
Стать в очередь у них не хватало времени. Внезапно им повезло: с неба
раздался характерный жужжащий вой мины. Это было на краю города, куда мины
порой залетали, и звук их - противный, ноющий, длинный - был хорошо знаком
одесситам. Очередь распалась, люди побежали от ларька под защиту каменных
стен домов.
Но мина не взорвалась. Она проныла свою скверную песню и бесследно
пропала. Зато у освободившегося ларька, откуда привычный ко всему продавец
так и не ушел, уже стоял "гусар" и с наслаждением тянул содовую воду,
приглашая остальных моряков.
Оказалось, что "гусар" был одарен необыкновенной способностью к
звукоподражанию. Из его розовых полных губ вылетали самые неожиданные звуки:
свист снаряда, клохтанье курицы, визг пилы, вой мины, щелканье соловья,
шипение гранаты, лай щенка, отдаленный гул самолета. И способности эти, едва
они обнаружились, были немедленно обращены на пользу дела.
"Гусара" объявили "флагманским сигнальщиком", разработали целый код и
понесли его на утверждение командиру. Клохтанье курицы означало, что у хаты
замечен часовой, кряк утки - что часовых двое. Пулеметчик, замаскированный в
кустах, вызывал жалобный посвист иволги. Место сбора ночью после налета на
румын определялось долгим пением соловья, который с упоением артиста
самозабвенно щелкал в кустах или у шлюпки.
Вечерами, когда разведчики отдыхали после опасного рейда, "гусар"
устраивал в хате концерт. Моряки лежали на охапках сена, и он, закинув руки
за голову, свистел.
В темной хате, где свежо и тонко пахло сеном, он свистел чисто и
сильно, и верный, прозрачный его свист, которому аккомпанировали глухие,
непрерывные гулы своих и чужих орудий и взрывов (постоянная симфония
осажденной Одессы), звучал далекой мечтой о мирной, спокойной жизни, о ярком
свете на улицах и в залах, о белых нарядных платьях и чистых руках, о
забытом, утерянном спокойствии, уюте и доме. Моряки слушали молча, и, когда
замирал последний, утончающийся и переходящий в хорошую, умную тишину звук,
гигант-комендор тем глухим урчанием, которое иногда слышишь в могучей
дымовой трубе линейного корабля, негромко басил:
- Ще давай... Гарно свистишь.
И моряки лежали на сене и думали о войне, судьбе и победе и о



Содержание раздела